осень на подходе

Взяла за правило о погоде в блогах не писать, но тут какой-то вопиющий случай. У меня ровно то ощущение, будто лето уже бездарно проёбано. Причём у организма все основания так думать: зима, весна были, канарское лето тоже, а сейчас, всё-приплыли, осень.
В горле ещё дерёт. Ноги промочила.
За зиму не заболела, так блин вот, настигло.
По этому поводу сейчас буду принимать бальзам на травах без закуски, медленно прокатывая его по горлу. Хотя нет, на закуску брызну ингалиптом и улягусь пододеялко™ смотреть Доктора Хауса.
Я, обычно, алкоголем не лечусь. Но вот, заодно и проверим.

11 апреля 2011

Не знаю что говорить, но и мочи нет просто молчать.
Впрочем, все слова утешения сейчас кажутся банальными, надгробные речи — пафосными, а эти политические игры и потрясания кулаком в сторону врагов, вообще, грязным пиаром на костях.
Я могу рассказать каким был этот день.
Таким же как и другие. Мы тут в Минске все друг друга через двоих на третьего знаем. А на Октябрьской в шесть вечера вообще мог быть любой из нас. Это очень, очень страшно.

          Человек не может повзрослеть по-настоящему, если не проведет без сна хотя бы одну бесконечную ночь.

Завтра я услышу кучу версий. Официальную и остальные. И после каждой будет оставаться горький и противный осадок. Потому что когда умирают люди — это уже не политика. И, пожалуй, чтобы не писать то, что за меня уже когда-то сказали гораздо лучше, ещё одна цитата из Ханлайна:

           И вот ты произносишь: «политики», словно это какая-то брань, и думаешь, будто все объяснила. А вот это НЕ верно. Политика - вовсе не зло, это самое чудесное из людских изобретений. Хорошая политика — и все прекрасно... плохая — тоже хорошо. Политика — это способ вести дела... без драки. Мы торгуемся из-за каждой мелочи, в чем-то уступаем друг другу, причем каждый думает, что обжулили именно его, спорим до хрипоты и, наконец, кое-как договариваемся, не разбивая при этом голов. Вот что такое политика. Есть и другой способ — разбить-таки эти головы... Так и бывает, когда одна или обе стороны больше не желают торговаться. Поэтому-то я и говорю, что хороша даже плохая политика... ведь единственная альтернатива — насилие и страдания.

жабалела

Очень похоже на то, что поймала вирус надвигающегося гриппа. Ну да, что и следовало ожидать, как раз в такие сырые оттепели всякая дрянь и начинает витать в воздухе и впиваться в детский организм ослабленный алкоголем.
Лечение понятно какое: спать-пить-потеть-спать-писать-пить... Только занятие это тоскливое и монотонное. Температура за день не падала ниже 37. Зато понимаю как чувствует себя вареное мясо в супе.
В температурной полудрёме снятся интересные сны с массой деталей, экшеном и борьбой, как потом оказывается, борьбой с подушкой. Но даже в этом состоянии я сегодня умудрилась три раза по телефону отвечать на вопросы по работе и, похоже, вменяемо.

лучики, ну вы понели

У меня синяк на пол-бедра. Нет, это безобразие синяком называть как-то мелко. Назову его красивым греческим словом гематома.
Вспоминала сегодня, какие непередаваемые очучения были после катания на трассах в Буковели. Вот так утром просыпаешься и из мышц в организме не болят разве что веки. Всё, что ниже подбородка ощущается при малейшем движении. А потом ничо, вниз к подъёмнику, вверх по склону, снова вниз, фьють-фьють и к обеду уже вполне себе на человека похож, только жрать хочется смертельно. Так вот там я не набила ни одного синячка.
А тут, на пустяковой горке, пожалуйте, все оттенки фиолетового, а всё почему? Потому что бугель - это зло, и пусть горят в аду те, кто из экономии вместо (хотя бы!) тарельчатого бугеля ставит на трассе низенький беби-лифт.

классика

Очень стыдно писать не про политику в тот момент, когда в стране наступили тридцатые. Только я ничего нового по этому поводу сказать не могу. Если честно, время от времени накатывает до дрожи в пальцах, когда вспоминаешь, прокручиваешь всё в голове, читаешь в ридере, а потом сравниваешь с картинкой из зомбоящика.

Хорошо ещё, у нас есть интернет и наши мозги невозможно выполоскать добела, как это было при Советах. Аналогий масса, особенно хорошо про нас написал один человек, ещё тогда, после Второй Мировой войны.

Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека – вечно.
<...> И помните, что это – навечно. Лицо для растаптывания всегда найдется. Всегда найдется еретик, враг общества, для того чтобы его снова и снова побеждали и унижали.


Власть – не средство; она – цель. Диктатуру учреждают не для того, чтобы охранять революцию; революцию совершают для того, чтобы установить диктатуру. Цель репрессий – репрессии. Цель пытки – пытка. Цель власти – власть.


Если ты в меньшинстве – и даже в единственном числе, – это не значит, что ты безумен. Есть правда и есть неправда, и, если ты держишься правды, пусть наперекор всему свету, ты не безумен.

Джордж Оруэлл. 1984

тоска

Что-то накатило. Волной такой накрыло. Хотелось с головой в этот пушистый снег, чтобы одновременно и протрезветь, и остыть и смыть с себя всё это напускное, лишнее, привычно и прочно засевшее во мне.
Почему мне важно мнение других обо мне? Это издержки больной самооценки. И от этого понимания ещё пуще хочется головой в снег. Мне так всё это надоело, что кажется, закончись моя жизнь сегодня - ни о чем бы не жалея ушла. Но она не заканчивается, и завтра я уже не буду этого хотеть.
Просто прямо сейчас мне нужно плечо или жилетка, чтобы поплакать. А потом я опять буду сильной.

смеркалось

мне так болит голова, что я не могу в неё думать.
А думать надо о многом:
   о сегодняшней работе (ещё полтора часа, между прочим),
   о том, как завтра умудриться посетить две вечеринки и на обеих быть свежей, как майская роза посреди метелей, снежно-соляной каши и гололёда,
   о том, как бы на выходных успеть и выспаться, и уборку, и поучиться, и поиграть в чэгэка.
Ещё я иногда забываю думать о том, что я девочка и что мне надо загоняться по платьюшкам, бусикам и мальчику с модельной внешностью, а не мечтать о внешнем венике на террабайт, мобиле с андроидом и концерте Rammstein.
Вот, например, любимые духи заканчиваются. В нашей беларашке полно вонючих подделок от Дилис Косметикс, а настоящие ещё поискать-поискать.

ойойой, начинается

Меня срочно надо жалеть и греть, греть и жалеть, слушать как я ною, подливать чай, кивать головой, соглашаться, озабоченно трогать губами лоб, качать головой, укладывать в кровать и нашептывать в полумраке какую-нибудь успокаивающую ерунду.
Потому что иначе я заболею или захандрю - организм ещё не определился - и тогда будет совсем нехорошо.
Уже предательски шекочет в носу и першит в горле, а те полтора часа, которые я сегодня провела в попытке доехать до Дворца Молодежи из нашей жепи не прибавляют здоровья ну никак.

Это просто безобразие, что всегда со всем приходится справляться самой, особенно в такие моменты, как сейчас, когда чувствуешь себя маленькой, грустной и вот-вот больной. Пойду себя в ванну горячую окуну, чтоле

надакучыла

Я - эмацыйны нуль. Унутры мяне - спаленая зямля, на якой яшчэ доўга траве не расьці й краскам не квітнець. Зранку ў мяне такі твар, што людзі, якія не прызвычаіліся яго бачыць, пытаюць што здарылася. Я стамілася ўсюды быць моцнай, стамілася быць сталейшай за людзей навокал.
Людзям, якія сталей на пяць гадоў дазваляецца псіхаваць і топацт ножкай, мне - не. Я ж моцная, дарослая, я лепей саступлю, зглажу востры кут, таму што мне не прынцыпова. Мне ўсёроўна.
Людзям, якія мне добра б пайшлі ў бацькі, я выкладаю прынцыпы крыптаграфіі. Яны паслухмяна пішуць, сумленна вучацца, нічога не могуць адразу запомніць. Так, ну ўзрост, я ж разумею. Мне, збольшага, усёроўна як яны будуць працаваць потым. Навучацца як малпачкі націскаць на адныя і тыя д кнопкі, а пра ўсе мае словы забудуцца.
Усе, кім я камандую ў аддзеле, сталейшыя за мяне.
Усе навокал такія вялікія, такія агромністыя дзеці, якіх я вымушана нянчыць, як немаўлят.
Мне нічога не каштуе паказаць вам любую эмоцыю, уважліва паслухаць, даць параду, пашкадаваць, расьмяшыць, дапамагчы. Але ж чаму я заўсёды граю моцную долю ў гэтай адвечнай песьні?
Я вельмі шмат чаго ўзвальваю на свой карак. І толькі некалькі людзей ў ва ўсім гэтым сусьвеце могуць вызваць на маім твары сапраўдную, шчырую ўсьмешку. Дзякуй, божухна, што яны ў мяне ёсьць.

мне одиноко и грустно

уже второй день болею. Причем болею шописец-писец. Самая низкая температура, которой мне удавалось достигнуть за это время: 37,1. Весь комплект сопутствующих: сопли, сухой, не дающий ночью спать, кашель и чихание по сто раз подряд.
читать в таком состоянии невозможно, смотреть фильм - тоже. моя жизнь состоит теперь из кратких повторяющихся моментов.

кашель-кашель
кухня-чай
таблетка-варенье
кровать-одеяло
отпустило чуток-сон
кашель-кашель


Ну вот ещё в интернет вылезла, потому что чай горячий. Если у вас есть совет, как побыстрее превратить кусок горячего мяса обратно девочку, то.. Иначе ... всё.

лет через триста пройдет

одиночество ярче всего ощущается, когда заболеваешь. сегодня я черезвычайно одинока. к середине дня так разболелось колено, что я еле сдерживала слёзы. такси домой. а потом ещё пять ступенек и лифт, но это уже оказалось выше моих сил и я разревелась. как же я плакала... упала на кровать и ревела от боли и бессилия перед ней, и от того, что всем вокруг до меня никакого дела нет, и оттого, что голова совсем не соображает от этой дикой боли что делать-то вообще.
Вспомнился Булгаков, я утерла слезы, достала капсикам и шерстяной шарф.

Горячая, как лава, жижа обжигала руки, но Маргарита, не морщась, стараясь не причинять боли, втирала ее в колено. 
- Приближенные утверждают, что это ревматизм, - говорил Воланд, не спуская глаз с Маргариты, - но я сильно подозреваю, что эта боль в колене оставлена мне на память одной очаровательной ведьмой, с которой я близко познакомился в тысяча пятьсот семьдесят первом году в брокенских горах, на чертовой кафедре.
- Ах, может ли это быть!- Сказала Маргарита.
- Вздор! Лет через триста это пройдет. Мне посоветовали множество лекарств, но я по старинке придерживаюсь бабушкиных средств. Поразительные травы оставила в наследство поганая старушка, моя бабушка!

и не хочу уметь

ну не умею я.

не умею не плакать, когда плачется. не умею скрывать улыбку.

не умею затаить злобу и заточить зуб, делая вид, что всё хорошо.

вечно у меня всё на мордочке написано.

и не хочу уметь

I'm a flower, water me

Как же я балдею от альбома "Les Fleurs du Mal" Sopor Aeternus. В нем такие чудесные хоры подпевают. В этих песнях такие сумасшедшие тексты, обалденные духовые поддают жару.
А круче всего - Анна Варни поёт. Истерическим, срывающимся на плач голосом, депрессивно и до мурашек вдоль позвоночника, страдает и живет этими песнями.
Столько души, столько чувств в этих произведениях, что невозможно пройти мимо этих цветов.

килмиплиз

я стопицот раз сегодня собиралась с мыслями, чтоб написать о том, что меня гложет.

странное чувство, наверное его называют: сосет под ложечкой. и ещё такое состояние, будто проревела часа два. не меньше. и вот оно всё вместе как-то наложилось прямо на меня сверху и давит. последнее время всё раздражает и это точно не пмс.

меня надо срочно спасать. вот только сделать это может один единственный человек. которому не смогу отказать. тот, которого не пошлю на все четыре. тот, которому на меня последнее время наплевать.

это я сама, есличо.

поездато

прикусила себе губу изнутри.

несколько раз в одном и том же месте.

теперь ранка немножко припухла. я не перестаю трогать её языком. она немного солоноватая на вкус и болит. то есть не то чтобы сильно болит, но и забыть о себе не даёт.

я всё нащупываю её языком. и мысли мои похожи на отполированные рельсы поезда. они идут параллельно:

если я буду всё время трогать ранку, то она ещё долго будет болеть

если я буду всё время думать о тебе, сердце ещё долго будет болеть

мне в форточку дунет холодный ветер

я очень запуталась. я и так соображаю не очень, а тут ещё и сопли давят на лобные доли мозга. 

мне сейчас остро не хватает заботы. Одиночество - не самая приятная вещь, особенно когда болеешь. Никто не заставляет пить горькие лекарства, не обвязывает шею шарфом, не приносит горячий малиновый морс, не ходит в магазин за едой, не подтыкает одеялко, сбившееся во время бесконечного сонного потения, не приносит мокрое полотенце, чтоб облегчить жар.

Все приходится делать самой. от этого вполне может развиться шизофрения, особенно когда сопли так сильно давят на лоб.

вместо теплого кота на животе лежит теплый ноутбук. в холодильнике пусто и надо как-то заставить себя сходить за таблетками и едой. Из-за лекарств приходится есть много кисломолочной пищи, а я её не люблю. Я бы сейчас с большим удовольствием густо намазала тонкий чесночный хлебец форшмаком и заварила кофе с корицей, но приходится пить терафлю и кефир.

я запуталась: я же нормально переношу одиночество, почему тогда так хреново? может во всем виноваты сопли, которые давят и давят...

я выскребу себя из-под одеяла, оденусь потеплее, открою форточку, чтобы выветрить этот теплый застоявшийся воздух из комнаты пока я буду в магазине и аптеке. но я решительно не понимаю, почему мне так тяжело сегодня быть одной.

кризис

мне стихи о любви не пишутся

и не пишутся о футболе

но уже чуть полегче дышится

чем тогда, в васильковом поле

минус пять на сердце, чуть теплится

тёзку я в себе задушила

в мое счастье с тобой не верится

я давно уже так решила

на душе обычные радости

все тип топ или чин по чину

научиться бы этой малости:

разлюбить такого мужчину

утешители

Весь день болел животик. Выпила колесиков и нажалавалась всем кругом. Сережа старался лучше всех, даже картинку прислал.
Спасибо ему, добрый он человек.